ЛитМир - Электронная Библиотека

– О Уэнна, моя дорогая, можете мне довериться.

– Ну, тогда никому ни слова… ни единой душе. Клянетесь?

– Клянусь, милочка, клянусь!

Уэнна придвинула свой стул поближе к миссис Соади:

– Мне случайно удалось узнать, чья она дочь.

– Неужели?

– Хозяина.

– Не может быть!

– Точно. У него была женщина в Лондоне.

– Что вы говорите!

– Да, точно. Он все время бывал в разъездах. Говорил, что отправляется по делам. Что еще за дела такие? – спрашивала я себя. А потом появилась эта девчонка, и ее отправили в монастырь во Францию. Когда она выросла, хозяин пожелал привезти ее сюда. Но пока была жива хозяйка, он не мог этого сделать. Он крепко держался приличий… не хотел, чтобы все открылось.

– А откуда, Уэнна, вам стало известно? Дочка хозяина тоже знает?

– Нет, она ничего не знает. Я не собираюсь посвящать ее в это дело. Миссис Соади, как раз перед смертью мисс Мод пришло письмо… письмо из другой страны. Сэр Чарльз был очень им обеспокоен. Я видела, как он его читал. Размышлял, как ему быть. Мисс Мод была жива. Мисс Мод попросила его принести ей шаль… Это было в ночь, когда праздновали помолвку. Он вместо того, чтобы принести ей шаль, ушел и снова принялся читать это злополучное письмо. А мисс Мод простудилась и умерла.

– Вы хотите сказать, что он нарочно… чтобы мамзель смогла сюда приехать?

– Я этого не говорила. Вы сами сделали такой вывод, миссис Соади.

– Господи спаси мою душу! Я ничего плохого не имела в виду. Знаю, хозяин – хороший человек, лучше и не надо. Но неужели все это правда?

– Нет причин сомневаться, миссис Соади. Мелисанда – его дочь, его незаконнорожденный ребенок.

– Проще сказать, ублюдок, – произнесла миссис Соади приглушенным голосом. – Никогда бы не подумала!

– Ну вот, миссис Соади, я вам доверилась. Вы не должны говорить об этом ни одной живой душе. Это наш секрет.

– Ну что бы, Уэнна, милочка. Можете мне верить. Ни словом ни обмолвлюсь. Клянусь жизнью! В какие времена мы живем!

– Не забудьте о своей клятве, миссис Соади. Если правда выплывет наружу, я и представить не могу, что сделает хозяин!

– Бог ты мой! Чтоб мне провалиться! Ой, я совсем забыла про обед.

Миссис Соади встала из-за стола. Ее маленькие глазки блестели, но думала она вовсе не о молочном поросенке, которого собиралась готовить, а о странных делах, что творились в хозяйском доме.

Некоторое время миссис Соади будет рассеянной, и Микер поймет: у нее что-то на уме. А старик Микер в том, что касается сплетен, ничем ей не уступает. Он не даст ей смаковать эту тайну в одиночестве, заставит ею поделиться.

«И это будет очень скоро, – размышляла Уэнна. – А потом это станет известно и остальным слугам. Они станут перешептываться и сплетничать насчет необычных отношений между хозяином и мамзелью. Вскорости эти сплетни достигнут ушей хозяина. И тогда, милашка мамзель, насколько я знаю сэра Чарльза, тебя здесь держать больше не станут и ушлют подальше, чтобы о тебе не было ни слуху ни духу! Как умно я придумала избавиться от тебя!»

Глава 2

Октябрь принес с собой штормовые ветры. Дождь, налетавший с моря, клонил к земле пихты, обрушивался на дома, затекая в оконные щели и под двери. Море, свинцово-серое и злобное, оставило рыбаков без улова. Безутешные, они собирались в «Веселом морячке», толкуя, как и в любой другой год, о штормах, от которых рыбаку нет житья. Туман опустился на землю, словно мокрый занавес.

– Повсюду сырость! – сетовала миссис Соади. – В моих туфлях за одну ночь заводится плесень.

Мистер Микер жаловался на свой ревматизм. Только Пег была благодарна погоде. Уж теперь-то ее возлюбленному волей-неволей приходилось сидеть дома, а всем известно: если рыбак не выходит в море, его нужно как следует утешить, – заговор Тэмсон, похоже, подействовал!

Мелисанда не находила места, снова и снова спрашивая себя, окажется ли ее утыканная булавками луковица столь же действенной, как восковая куколка Пег. От природы Мелисанда обладала веселым нравом, и первое потрясение от неприятной ситуации, в которой она оказалась, уступило место привычному оптимизму. Нужно жить сегодняшним днем. Ей всего шестнадцать лет, и каждая неделя, казалось, заключала в себе целую вечность. Так стоит ли слишком серьезно размышлять о будущем? А что касается Фермора, то его чувства к ней объясняются просто: она склонна к дурным поступкам, разве монахини не говорили, что ни один дурной поступок не обходится без участия Мелисанды? Фермор порочен, подобно Сатане, он склоняет ее в грех, и это вполне естественно. Фермор искушал ее, считая способной легко поддаться искушению. Людям, как известно, следует любить святых и ненавидеть грешников, но человек помимо воли своей тянется к грешникам, и она, бедная маленькая сиротка, испытывала волнение, потому что с ней в первый раз завели речь о любви.

С кем она могла говорить о любви в монастыре? Пекарь угощал ее пирожными, к ней тепло относился Лефевр, но это была дружба. Сэр Чарльз привез ее сюда, но сделал это, побуждаемый добротой. А любовь, словно вино с пастернаком, ударяла в голову. Значит, решила Мелисанда, ей простительны мысли о Ферморе. Он всего лишь искушает ее, точно так же, как один из дьяволов с вилами, изображенных на алтарной завесе, искушал святого Антония и святого Франциска.

Пег частенько прокрадывалась к ней в комнату по болтать, считая, что они стали родственными душами после того, как вместе ходили к Тэмсон. Пег ставила поднос и принималась болтать о своем рыбаке. Девушка при этом раскачивалась на каблуках, теребила волосы, и взгляд ее теплел.

Пег вдруг пришло в голову, что в рыбака она влюбилась из-за мамзель. До появления в доме Мелисанды ее мыслями владел господин Фермор. Пег просто не могла в кого-нибудь не влюбиться, но она отнюдь не была мечтательницей, считая любовь чувством, требующим взаимности. А господин Фермор перестал обращать на нее внимание и пребывал в рассеянности, когда она приносила ему горячую воду, и все потому, что мысли его были заняты мамзель. Тогда Пег, хорошенько оглядевшись, отыскала своего рыбака.

– Кажется, мой заговор подействовал, – сообщила Мелисанда. – Тэмсон Трекуинт – просто замечательная.

– Да, замечательная, – поддержала Пег. – Правда, ячмень у миссис Соади так и не прошел. А все этот старый кот. Ужасная тварь. Ничего волшебного в нем нет. А знаете, мамзель, я никогда прежде не слышала, чтобы кто-то хотел отвратить от себя любовь…

Пег силилась выразить свою мысль, но никак не могла подобрать нужных слов. Ее занимало, что же становится с такими людьми, как мамзель. Да, Пег знала, гувернантки есть и у Данесборо и у Ли. Но они не из тех, в кого влюбляются. Существуют также компаньонки вроде той, что живет у леди Говер. Все это были женщины средних лет, и Пег испытывала к ним смутное презрение.

Как быть этим гувернанткам и компаньонкам? Как сыскать подходящую пару? Им никогда не выйти замуж за господ вроде мистера Фермора и Фрита Данесборо, а стать женой шахтера или рыбка они сами не захотят. Да, невеселая это судьба – быть гувернанткой или компаньонкой. Но молодая компаньонка – это уж совсем странное положение.

Пег спрашивала себя: что станет с Мелисандой, когда мисс Каролина выйдет замуж? Возьмет ли она ее с собой? Если да, то это будет просто поразительно. Ну а если не возьмет – сможет ли мамзель остаться в доме? И при ком тогда она будет состоять компаньонкой?

Это было слишком сложно для Пег, потому она снова вернулась к мыслям о своем рыбаке. Если все сладится, то они поженятся, и Пег переедет в его домик у моря. Она шла по проторенной дороге. А вот мамзель ступила на извилистую тропинку, которая неизвестно куда ее выведет.

– Мамзель, – решилась она наконец задать не дающий ей покоя вопрос, – что вы станете делать, когда мисс Каролина выйдет замуж?

Мелисанда, помолчав немного, ответила:

– Я не знаю.

Но Пег смотрела на нее с сочувствием, а Мелисанда в нем не нуждалась, а потому почти с вызовом сказала:

38
{"b":"91379","o":1}