ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Зорн
Экстрасенс из спецназа (сборник)
Шелковые узы
Селфи с судьбой
Как приручить кентавра, или Дневник моего сна
Родина слонов
Мое проклятие
Один на стене. История человека, который не боится смерти
Подпольный интернет. Темная сторона мировой паутины

Лев Рудольфович Прозоров

Только тело…

И зомби на вокзалах коротают судьбу,

И старухи кричат, как пожилые марабу…

Башня Рован, «Москвовуду»

Было где-то пол-одинадцатого, когда мы с Юлей подошли к подъезду. На первом этаже нас ожидало маленькое дежавю советской эпохи — неработающий лифт. Что ж, третий этаж не тридцать третий, поднялись пешком, хотя ЖЭУ вместе с пресловутым экономическим кризисом и икалось. На последней лестничной площадке в углу сидел серый котенок. Не могу смотреть на брошенных котят. Убивал бы тех сволочей, что их выкидывают — как ребенка на улицу выгнать. Особенно сейчас, зимой. Мне, блин, людей бездомных не так жалко. Человек на жилье заработать сможет. Котенок — нет.

— Смотри, — Юля грустно вздохнула. — На Тишку нашего похож.

Маленький серый комочек замяукал.

— Елки, Юлька… это ж и есть Тишка…

Мы переглянулись.

— Ты квартиру хорошо заперла?

— Да…

— Не нравится мне это. Бери кота на руки и иди за мной.

С этими словами я вытащил из кармана «Удар» и осторожно стал подниматься пол лестнице. Мысленно при этом я отвешивал самому себе увесистых пинков. Придурок! Ведь сколько раз собирался «Осу» купить. Теперь вот лазай с этой брызгалкой-перцовкой, от которой толку чуть больше, чем от дамского баллончика.

Дверь в квартиру была не закрыта, и видно было, что в коридоре горит свет. Совсем зашибись. А это кто у нас такой наглый?

— Толик… — прошептала за спиной Юля. — А может, лучше в милицию?

Я прислушался. В квартире кто-то ходил. Один. Валкими, неуклюжими шагами. Пьяный? Угу, «Ирония судьбы-3» получается. Хлопнул холодильник. Нормально так… порядочные воры по шкафам лазят, а этот в холодильник поперся.

Юля сделала шаг вперед, в этот момент Тишка на ее руках заорал дурным голосом и рванулся из рук, выпустив когти. Юлька от неожиданности громко вскрикнула.

«Кажись, спалились», — как сказал в аналогичном случае артист Рон Перлман во втором «Хеллбое». Я ворвался в коридор и с воплем «Всем стоять!» ринулся на кухню, выставив впереди себя «Удар».

Рядом со столом стояла невероятно чумазая женщина. Невысокая, мне по плечо. В седых волосах была грязь — именно так, не волосы были грязными, а в них была грязь! Грязь была на серой сморщенной коже, кое-где покрытой багровыми пятнами, на драном платьице — ё-ка-лэ-мэ-нэ, это она по минус шестнадцать на улице в этом шлялась?! Бродяжка ела фарш. Руками. Руки у нее были еще грязнее, чем все остальное и кое-где — содраны чуть не до костей, но ее это, похоже, не смущало. Ее вообще мало что смущало, в том числе и мое явление, и наставленный ей в голову «Удар». Она неторопливо дожевала фарш, сглотнула, повернула лицо ко мне. Вокруг казавшихся огромными глаз с размытыми серыми зрачками багровели все те же пятна. Вокруг вымазанных в фарше губ — тоже.

— О-их, — произнесла она. — А-уй, О-их.

И тут я ее узнал. Мне захотелось сесть.

— Юля! — окликнул я, сдерживая истерический смех. — Юлька, иди сюда!

— Что там? — опасливо подала голос от порога моя осторожная половина.

Я чуть не сказал «все в порядке». В порядке, ага. К Обаме в Америку такой порядок.

— Не бойся. Это просто мама. Моя мама пришла.

— Как мама? Она же… — Юлька влетела на кухню. — Ой!

— А-уй, Ю-я.

— Д-добрый вечер, Галина Викторовна, — машинально выговорила почтительная невестка. И шепотом закончила. — Она же умерла…

* * *

Это такая российская традиция — решать глобальные и не очень проблемы на кухне. В данном случае она была особенно уместна, ибо проблема тоже находилась на кухне.

— Чаю?

Какой нафиг чай, тут валерьянки бы… как-никак, встретить на своей кухне уже два месяца как покойную родительницу — это довольно сильное ощущение. А впрочем…

— Давай чаю.

— Е ес ахаа, а-алуйса…

— Мам, она помнит, что тебе без сахара, — громко сказал я, а жене вполголоса кинул. — Не вздумай! Холодной воды ей из чайника, и все.

Большая часть воды все равно пролилась без толку, но мама этого не заметила — как и подмены. Вернула кружку в дрожащие руки невестки, церемонно произнесла «с-аси-о», и вновь затихла на стуле, куда я ее усадил.

— И что теперь делать? — вполголоса спросила Юля.

— Что делать — штаны снимать и бегать… милицию вызывать бессмысленно — не их профиль.

— Может, скорую?

— Юль, ну на хрена? — я поморщился, как от зубной боли. — Эти придурки уже сделали, что могли — два месяца назад.

Наверное, я резок, но отдать врачам живую, хоть и тяжело больную мать, и получить следующую новость о ее, так сказать, состоянии здоровья, из морга — это запоминается. И теплых чувств не оставляет.

— Может, у нее летаргия была? — жалобно спросила Юля.

— Юль, ну ты чего?! Какая летаргия два месяца, кто столько выдержит? Кстати, извини. Получается, я тебя обманул.

— Когда? — непонимающе уставилась она на меня.

— Ну, тогда… помнишь, я тебе позвонил и сказал, что есть две новости, и хорошая — что проблем со свекровью у тебя не будет?

— Я у ас ао э ыа, — приветливо сказала мама, глядя на нас. Кажется, она пыталась улыбаться.

— Да, мам, давно не была, — да уж, целых два месяца.

Интересно, повторяет штампованные фразы… разрушение мозга? Впрочем, говоря начистоту, мама и при жизни оригинальными суждениями не отличалась. И помощи в решении вопроса от нее тоже ждать бесполезно.

Занятно… а выходит, для поддержания светской беседы не обязательно быть живым? Хм, надо проверить — грохнуть, скажем, Литвинову или Канделаки… блин, какая хрень в голову лезет!

— Ладно, я звоню.

— Куда?

— Туда. 013.

— Толик… может, не надо? — прошептала Юлька, оглядываясь на сидящую за столом покойницу. — Это ж… это мама.

— И что ты предлагаешь делать? Засолить ее в ванной? — прошипел я. — Это она с мороза недавно, а вот посидит в тепле сутки… процессам разложения на родственные связи начхать с останкинской телевышки!

Юлю передернуло — видать, богатое воображение моментально нарисовало картинку. В цвете и, главное, в запахах. Если уж ей не нравится аромат, оставленный на не прополосканной посуде несвежей губкой, могу представить, что она будет чувствовать на вторые сутки пребывания в жилище нашей… гостьи. Мне-то все равно, в общем. Нюх у меня практически отсутствует, ну и, перефразировав известную поговорку, свои покойники не пахнут. Но проблем все равно будет выше крыши.

Вот и пусть ими займутся те, кто получает за это зарплату.

* * *

— Здравствуйте, Вы дозвонились в ГСУН-013. Пожалуйста, не вешайте рубку. Вам ответ… Алло!

— Алло, — я нервно откашлялся. Все же тревожить эту экзотическую социалку мне, хвала всем Богам, довелось впервые. — У нас тут, эээ, мертвец… в смысле покойник… или зомби? Ну, в общем…

— Мужчина, адрес какой? — перебил мои жалкие попытки сформулировать проблему женский голос — раздраженный и какой-то несвежий.

— Бокия, 88а, квартира пятнадцать. Это за «Джинн-строем», во дворе…

— Телефон ваш?

— В смысле?

— Номер телефона.

— Пять, шестнадцать, сорок один.

— Ждите, сейчас подъедут.

Вот и все. Вот так решаются эти проблемы в наш просвещенный двадцать первый век.

Подъехали, кстати, действительно быстро — прошло где-то минуты четыре, если не три. Забавно. Скорой приходится ждать минут десять, если не пятнадцать.

Не знаю, что я ожидал увидеть, какого Ван Хельсинга в ковбойской шляпе и с колометом наперевес, или ведьмака в черной коже с серебряными клепками и двумя мечами за спиной. Вошли двое в комбинезонах химзащиты с поднятыми капюшонами.

— Свет зря зажгли, — вместо приветствия сказал идущий впереди светлобородый крепыш. — Наброситься мог.

— Она сама зажгла, — открестился я. — Покойница, в смысле.

— Ага, а-га! — идущий вторым очкарик удовлетворенно улыбнулся. — То есть реакция на свет нейтральная, уже хорошо. Неагрессивный…

1
{"b":"285624","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Город лестниц
Южный крест
Звездный вымпел
Школа гейш
В огненном плену
Рассвет Инлиранги
Милые обманщицы. Убийственные
Бандит