ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Приведенный документ имеет неоценимое значение. Ведь не будь его, невозможно было бы ответить на вопрос: кем был этот человек? Откуда он? Как оказался в России? Загадка происхождения тем самым была наполовину решена.

Трагическая смерть помешала Пушкину осуществить множество проектов, среди которых не последним было намерение написать полную биографию Абрама Ганнибала. Тем не менее он успел обессмертить имя своего предка в незаконченном романе «Арап Петра Великого», некоторые главы которого увидели свет еще при жизни поэта в 1829, 1830 и 1834 годах. В 1873 году русский историк Хмыров написал биографию Абрама Ганнибала.

Жизнь этого человека подобна настоящему авантюрному роману, а его вклад в развитие науки и в особенности военно-инженерного дела трудно переоценить. Более того, насколько нам известно, ни один африканец в Европе XVIII века не добивался таких почестей и такого высокого положения. Абрам Ганнибал был самым влиятельным и самым состоятельным африканцем в Европе эры Просвещения. И притом он оставался большим гуманистом.

Жертва работорговли, он был вывезен из родного княжества Логон в древнем Центральном Судане (на севере нынешнего государства Камерун) и продан в рабство в Стамбуле в 1703 году. Его привезли в Россию, где он стал крестником, а потом верным соратником царя-реформатора Петра Великого. Получив образование во французской военной школе и прожив несколько лет в Париже, он сделал головокружительную карьеру в России при императрице Елизавете Петровне. Он стал, пожалуй, русским Вобаном[3] той эпохи: генерал-аншеф императорской армии, глава инженерного управления и технический директор всех фортификационных работ… В 1726 году Ганнибал закончил основательный труд по геометрии и фортификации, предназначенный для обучения военных инженеров. Именно он ввел в России преподавание гражданской архитектуры в военно-инженерных школах.

После Хмырова многие русские авторы (М. Вегнер в 1937 году, Г. Леец в 1980-м, И. Фейнберг в 1983-м) брались за биографию того, кого историк и публицист Натан Эйдельман назвал «гениальным предком гениального поэта». В XIX и XX веках Абраму, или Ибрагиму Ганнибалу были посвящены десятки статей в прессе, русских биографических словарях и энциклопедиях. Однако вопрос о местонахождении его африканской родины оставался открытым. Версия «хамито-эфиопского» происхождения высказана Д. Анучиным в 1899 году. Она получила наибольшее распространение, но все же вызывала сомнения среди ученых-пушкинистов, так как противоречила мнению самого поэта о его африканских корнях. Вот уже почти век версия Анучина является общепризнанной. А поскольку антрополог Анучин, полный расистских предрассудков, в 1899 году категорически утверждал, что эфиопы, или абиссинцы, несмотря на черный цвет кожи и кудрявые волосы, не принадлежат к негроидной расе, получалось, что Пушкин ошибался, считая деда своей матери негром! Но разыскания в Эфиопии так и не помогли ничего добавить к тому, что известно о детстве Абрама Ганнибала. Факт особенно важный: в Эфиопии не найдено города, называвшегося Логон (или Лагон), в котором родился черный предок Пушкина. Загадка осталась.

Сегодня она разрешена, причем в пользу мнения Пушкина. И книга эта может рассматриваться как первая полная биография Абрама Ганнибала, в том смысле, что африканская глава, отсутствовавшая в предыдущих версиях, в ней, наконец, присутствует. Тем самым возможна стала полная реконструкция долгой и бурной жизни знаменитого африканца, ставшего русским, который провел некоторое время в Турции, получил образование во Франции, прожил почти полвека с любимой и достойной уважения женой-шведкой и род которого подарил России двух генералов и величайшего поэта.

ГЛАВА 1.

ИЗ ЛОГОНА В СТАМБУЛ

Родом я… из Африки, тамошнего знатного дворянства, родился во владении отца моего, в городе Лагоне…

А. Ганнибал, из прошения императрице Елизавете Петровне. Санкт-Петербург, 1742. 

«Под небом Африки моей»

В Центральной Африке, на границе современных Чада и Камеруна, на берегу реки Логон (или Логоне) стоял живописный и хорошо укрепленный город. Жили в этом городе котоко[4]— народ, известный в истории Африки искусством сооружения крепостей и укреплений. Славились они и ремеслами, в частности изделиями из бронзы. Столицу свою называли Логон Бирни, что означает «крепость», «укрепленный город». По свидетельствам путешественников, которым довелось побывать здесь, Логон был необыкновенно красив. Итальянец Джиованни Ананья, посетивший эти места в XVI веке, упоминает Логон среди главных городов котоко[5]. В 1824 году английский офицер Денхем посещал Логон и был принят Миарре (князем) Салихом V. В 1852 году Генрих Барт, известный путешественник и исследователь Африки, «посещает Логон в правление Юсуфа… и, наконец, Нахтигаль, по пути в Багирми, был принят в этом городе Миарре Маруфом, сыном Юсуфа…»{1} Вот описание, составленное Бартом: «Мы вошли в столицу княжества Логон, которая называется Логон Бирни, или… Карнак Логон на языке канури[6]… чем дальше мы продвигались, тем красивее становился город… И меня особенно поразил грандиозный характер центральной улицы (дендаль), которая вела к дворцу султана на юг и на противоположной стороне — к дому Кегамма (ибалагуана)…

Моя комната находилась над палатами ибалагуана. Архитектура его превосходна, поражает своим великолепием. Дворцовый ансамбль состоит из множества флигелей, образующих прямоугольные дворики с большим количеством боковых строений. Над ними возвышались верхние этажи, в которых просторные залы переходят один в другой… Дворец султана — огромное здание, обнесенное стеной в 14 футов высотой… К моему великому удивлению, в первом дворе стояли две чугунные пушки… Я прошел через вереницу других, длинных и чистых дворов, а затем вошел во двор аудиенции, где и находился трон…»{2}

Итак, Логон являлся столицей одноименного княжества. В конце XVII — начале XVIII века в Логоне правил Миарре Бруха (Бруа?, Брува?). Его считают основателем города, потому, вероятно, что к 1700 году он его существенно перестроил{3}.[7] Это небольшое княжество стало в XIV веке политически независимым. В XVII и XVIII столетиях оно находилось в ленной зависимости от своего крупного соседа, могущественной империи Борно. Некоторые историки считают, что Логон до XIX века был провинцией Борно.

Именно в этом городе в конце XVII века (вероятно, в 1696 году) и родился мальчик. Впоследствии он станет известен миру как Абрам Ганнибал. «Родом я, нижайший из Африки, тамошнего знатного дворянства, родился во владении отца моего, в городе Лагоне, который и кроме того имел под собою еще два города»[8]— так пишет он в 1742 году. А поскольку именно Миарре Бруха правил в это время в Логоне, то надо полагать, что он и был отцом маленького Ибрагима. Существует романтическая история, бытовавшая среди его потомков и пересказанная самим Пушкиным, о сестре по имени Лагань{4}. Она бросилась в воду в отчаянной попытке догнать корабль, на котором похитители увозили брата. Итак, мы знаем только два слова родного языка маленького африканца: Логон и Лагань. Два эти слова и сейчас встречаются в языке жителей этого княжества. Имя местного племени — лагане (лагуане) — странным образом похоже и на имя сестры Ганнибала. Барт также упоминает в своем рассказе, что жители Логона называли реку Логон «Лагам на Логон». Одного из князей, потомков Миарре Бруа, звали Ана Логон{5}. Кроме того, Логон был портовым городом. Это подтверждает рассказ одного из сыновей Ганнибала: он утверждал, что отец его, сын князя, был вывезен (в 1703 году) из Африки по реке.

вернуться

3

Себастиан Вобан (Vauban) (1633—1707) — знаменитый французский маршал, инженер и писатель времен Людовика XIV. Во французскую армию попал в качестве пленного испанца, после чего в 1669 году за усердие в постройке и реставрации крепостей, а также за военные успехи назначен главой инженерного дела Франции. Активно ратовал за объединение инженерных войск и артиллеристов в один корпус. За значительное усовершенствование техники постройки крепостей, а также осады принят в члены Академии наук в 1699 году. В 1703 году Людовик XIV присвоил ему звание маршала. Но в 1704-м попал в немилость после публикации труда «La dime royale» (королевская десятина), в котором жестоко критиковал существовавшую финансовую систему и предлагал кардинальные налоговые реформы. После его смерти увидели свет его фундаментальные труды по фортификации, которые служили учебниками не одному поколению военных инженеров. (Брокгауз-Ефрон.) Прим. перев.

вернуться

4

Иначе макари, мангале, мандагали, мида, сао, со — народ в Камеруне и Чаде, живут по pp. Логоне и Шарек к югу от оз. Чад (Африка. Энциклопедический справочник). Язык котоко принадлежит к чадской подгруппе афразийской макросемьи языков (по классификации Гринберга), ранее называвшейся семито-хамитской. Прим. перев.

вернуться

5

Из работы Анни Лебеф известно, что «в XVI веке Джиованни Лоренцо Ананья составил первое топонимическое и этническое описание этого чрезвычайно любопытного региона Африки, где среди главных городов котоко названы: Macari (Макари), Unkusseri (Кусери).., Lagone (Логон-Бирни), Calfe (Гульфеиль)…» Lange (1972), с.301, см. также Lebeuf, с.211.

вернуться

6

Канури, иначе — берибери, народ в Сев.-Вост. Нигерии, живут также на ю.-в. Нигера и на вост. берегу оз. Чад. В IX в. создали гос-во Канем-Борну. Язык канури (часто путают с близкородственным канембу) — группообразующий, принадлежит к нило-сахарской макросемье. В XIV в. канембу являлся государственным языком гос-ва Канем, но уступил свои позиции канури — языку государства Борну, в XVI—XIX вв. Именно язык канури служит языком межэтнического общения в Центральном Судане. Прим. перев.

вернуться

7

В своей книге Барт рассказывает, что государство Логон «состояло некогда… из большого числа маленьких княжеств, из которых наиболее могущественным было Гонкель (Honkel), до тех пор, пока миарре, или султан Бруа не основал 150 лет тому назад город Логон и не назначил его своей резиденцией. Этот князь и его потомки бы ли язычниками, и в те времена лишь немногие в городе были магометанами..», По поводу имени миарре того времени см. также Rodinson (1955), с.75-82.

вернуться

8

Вопрос о знатном происхождении предка Пушкина встал уже давно. Пушкин сам оказался мишенью для насмешек одного из своих врагов, Фаддея Булгарина, который в 94-м номере «Северной пчелы» опубликовал сатирическую заметку, где среди прочего говорилось: «…Рассказывают анекдот, что какой-то поэт в Испанской Америке, также подражатель Байрона, происходя от Мулата, или, не помню, от Мулатки, стал доказывать, что один из предков был Негритянский Принц. В Ратуше города доискались, что в старину был процесс между шхипером и его помощником за этого Негра, которого каждый из них хотел присвоить, и что шхипер доказывал, что он купил Негра за бутылку рому. Думали ли тогда, что к этому Негру признается стихотворец. Vanitas vanitatum». Такие нападки не могли не задеть Пушкина. Уязвленный, он отвечает эпиграммой, которая опубликована как Post-Scriptum к стихотворению «Моя родословная»:

Решил Фиглярин, сидя дома,

Что черный дед мой Ганнибал

Был куплен за бутылку рома

И в руки шкиперу попал.

Сей шкипер был тот шкипер славный,

Кем наша двигалась земля,

Кто придал мощно бег державный

Рулю родного корабля.

Сей шкипер деду был доступен,

И сходно купленный арап

Возрос усерден, неподкупен,

Царю наперсник, а не раб…

У Пушкина не было тех обширных материалов о предке, какими мы располагаем сегодня. Не было у него также прямых доказательств знатного происхождения «черного деда». Но он гордился своим чернокожим предком. Лучшим доказательством тому служит письмо поэта от 1830 года: «В одной газете (почти официальной) сказано было, что прадед мой Абрам Петрович Ганнибал, крестник и воспитанник Петра Великого, наперсник его (как видно из собственноручного письма Екатерины II)… генерал-аншеф, и проч. — был куплен шкипером за бутылку рому. Прадед мой если был куплен, то, вероятно, дешево, но достался он шкиперу, коего имя всякий русский произносит с уважением и не всуе. Простительно выходцу не любить ни русских, ни России, ни истории ее, ни славы ее. Но не похвально ему за русскую ласку марать грязью священные страницы наших летописей, поносить лучших сограждан и, не довольствуясь современниками, издеваться над гробами праотцев».

Сегодня мы располагаем собственноручным прошением А. Ганнибала императрице Елизавете. Нет оснований не доверять сведениям, приведенным в челобитной, так как Елизавета знала все о происхождении просителя. История княжества Логон на озере Чад подтверждает заявление Ганнибала о том, что под властью отца было три города (Гнамманку).

3
{"b":"208398","o":1}