ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

CASUS BELLI

Царь Аммонитский сказал послам Иеффая: Израиль, когда шел из Египта, взял землю мою от Арнона до Иавока и Иордана; итак возврати мне ее с миром.

Книга Судей Израилевых, 11, 13

Оба они были мужественными воинами, обуреваемыми жаждой власти. Один был изгнан из отцовского дома, а другой бежал из царского дворца. Оба возглавляли шайки изгоев, а затем возвратились, чтобы возглавить свой народ. Один стал судьей — не из самых великих. Другой стал царем, самым почитаемым в истории Израиля.

Быть может, неуместно сравнивать Иеффая Галаадитянина с царем Давидом. Вроде как сравнивать шиповник с дубом. Тем не менее для такого сопоставления имеется веское оправдание: оба вели войну с восточными соседями — аммонитянами, и сравнение этих двух войн позволяет узнать очень многое.

Причина войны Иеффая с аммонитянами была такой знакомой — земля. Она находилась между двумя притоками Иордана Арноном и Иавоком. Эта земля тянется от восточного берега Иордана до пустыни, которая простирается, грубо говоря, от середины побережья Мертвого моря в сторону моря Галилейского. В то время ее заселяли колена Гада и Рувима, которые вернулись туда после участия в завоевании Ханаана.

Царь аммонитян объявил о своем намерении аннексировать эту территорию. Аммонитяне, чьи силы росли — как и их дерзость, — даже устраивали набеги на западный берег Иордана, «чтобы вести войну с Иудою и Вениамином и с домом Ефремовым, и весьма тесно было сынам Израиля».

Было это в те дни, когда судьи судили и не было царя в Израиле. «Народ и князья Галаадские сказали друг другу: кто начнет войну против Аммонитян, тот будет начальником всех жителей Галаадских».

Иеффай Галаадитянин был в то время в земле Тов в окрестностях Иармука, еще одного притока Иордана несколько южнее моря Галилейского, «и собрались к Иеффаю праздные люди, и выходили с ним». За несколько лет до этого его выгнали из отчего дома из-за его сомнительного происхождения. Мать его была блудницей, и его братья, сыновья законной жены их отца, не желали делиться с ним наследством. Иеффай не питал особой симпатии ни к своей семье, ни к галаадитянам вообще, поскольку натерпелся от них в детстве всяких обид. Но теперь он был известен как могучий боец, обеспечивавший себе хлеб насущный своим мечом.

Давление аммонитян на галаадитян возрастало, и у Иеффая возникло ощущение, что он — единственный, кто способен их выручить. Но он разумно выжидал своего часа. И вот к нему явилась делегация старейшин просить помощи. Он не только не разыграл удивления, но со злорадным удовольствием позволил себе небольшую месть: «Не вы ли возненавидели меня и выгнали из дома отца моего? зачем же пришли ко мне ныне, когда вы в беде?» Что могли они ответить? Иеффай потребовал, чтобы они сделали его начальником всех жителей галаадских, раз уж им понадобились его услуги в войне с аммонитянами. Разумеется, отказать ему они не могли. Дело не терпело проволочек.

Вот так, нищий, униженный изгой вернулся в родные пределы, сопровождаемый своими дружками-головорезами и кучкой угодливых старейшин. Однако он не стал мстить и сводить старые счеты. Наоборот, он претерпел невероятное преображение. На месте травимого изгоя мы находим разумнейшего вождя, который показывает себя не столько воинствующим забиякой, сколько умным государственным деятелем. Старейшины галаадские умоляли: «Приди, будь у нас вождем, и сразимся с Аммонитянами». Однако Иеффай попытался найти политическое решение проблемы.

«И послал Иеффай послов к царю Аммонитскому сказать: что тебе до меня, что ты пришел ко мне воевать на земле моей?» Этот вопрос отражает мудрость Иеффая. Разумеется, он знал, чего добивается царь аммонитян. Но Иеффай не просто хотел поторговаться с царем. Он преследовал и другие цели. Во-первых, он давал понять, что Израиль уже не стадо без пастуха. Теперь у израильтян есть полноценный вождь. Во-вторых, он употребил определение «моя земля», что, собственно, и было ответом царю аммонитян. Спорная территория, дал он понять, была частью наследия Израиля. Ответ царя не заставил себя ждать: «Израиль, когда шел из Египта, взял землю мою от Арнона до Иавока и Иордана; итак возврати мне ее с миром». Решительнейший ответ. Он указывал на историческую несправедливость, совершенную, по мнению царя, относительно его народа. Он тоже называет спорную территорию «моя земля». Ключевое слово в своем послании царь приберег к концу — «с миром». Оба лидера явно предпочли бы осуществить свои цели без войны. Правда, царь аммонитян уже мобилизовал свои вооруженные силы и приготовил их к сражению. Лидеры, поступающие так, обычно довольно охотно пускают эти силы в ход.

И Иеффай отправляет царю другое, более подробное послание, исполненное учености, понимания и глубокого знакомства с историей и сутью вопроса. Оно содержит полный и точный геоисторический обзор, доказывающий, что а) Израиль не заинтересован ни в территории, ни в войне и б) у аммонитян нет никаких прав на оспариваемую землю. Иеффай напоминает царю, как Израиль на пути в Ханаан просил разрешения пройти через указанную территорию у аморреев, тогда ею владевших. Аморреи отказали в этой просьбе, а вместо того сразились с израильтянами, которые победили, получив «в наследие все пределы Аморрея от Арнона до Иавока, и от пустыни до Иордана». Другими словами, Израиль отобрал эту землю у аморреев, а не у аммонитян. Обзор Иеффая почти слово в слово повторяет место в Числах, описывающее происходившее следующим образом: «Но Сигон не позволил Израилю идти чрез свои пределы; и собрал Сигон весь народ свой, и выступил против Израиля в пустыню, и дошел до Иаацы, и сразился с Израилем. И поразил его Израиль мечем, и взял во владение землю его от Арнона до Иавока, до пределов Аммонитских; ибо крепок был предел Аммонитян. И взял Израиль все города сии, и жил Израиль во всех городах Аморрейских». Иеффай также указывает, что с тех пор прошло триста лет и до этого момента никто не ставил такое положение вещей под сомнение: аммонитяне ни разу не пытались утвердить свои якобы права над этой территорией. Завершает свое послание Иеффай в презрительном тоне: «Итак Господь, Бог Израилев, изгнал Аморрея от лица народа Своего Израиля, а ты хочешь взять его наследие? Не владеешь ли ты тем, что дал тебе Хамос, бог твой? И мы владеем всем тем, что дал нам в наследие Господь, Бог наш».

Вот это политика! Старейшины галаадские искали доблестного воина, а обрели умеренного среброустого дипломата, предпочитающего обходиться без войны и кровопролития.

К несчастью, железной логики одной стороны оказалось мало, чтобы предотвратить войну. Царь аммонитян понял, что дипломатическими переговорами мало чего добьется, и потому наточил свой меч. Однако Иеффай его опередил. Воин в нем взял верх, и он опередил аммонитское войско, вторгся на аммонитскую территорию и «поразил их поражением весьма великим». Быстрота, с какой Израиль атаковал, и глубина вторжения на вражескую территорию явно указывают, что Иеффай держал этот план в голове еще во время переговоров, не будучи убежден в их успехе. Приготовившись к любому исходу, он тем не менее разгромил врага.

Интересно отметить, что Иеффай не стал захватывать аммонитскую столицу. Может быть, у него не имелось достаточно сил для этого, а может быть, он не хотел эскалации военных действий после того, как его ограниченная операция увенчалась полным успехом. А взял Аммон-Амман и развернул решающую войну с аммонитянами и их союзниками царь Давид сто лет спустя. Давайте теперь рассмотрим события, которые обеспечили casus belli высокочтимому царю Давиду.

Из Второй книги Царств следует, что аммонитский царь Наас и Давид были добрыми друзьями и, когда Наас скончался, Давид отправил посольство выразить соболезнования его сыну, царевичу Аннону, наследовавшему ему. Однако советники Аннона заподозрили послов Давида в шпионаже, в намерении высмотреть укрепления столицы, и изложили свои подозрения молодому царю. Аннон арестовал изумленных членов дипломатической миссии «и обрил каждому из них половину бороды, и обрезал одежды их на половину, до чресл, и отпустил их». И вот, сверкая ягодицами, щеголяя бородами в панковском стиле, они в таком потешном виде возвратились домой, понимая, что «очень обесчещены». Давид распорядился, чтобы они оставались в Иерихоне, пока их бороды не отрастут снова и они не смогут появляться на глаза цивилизованным людям. Все происшедшее было глубочайшим оскорблением царскому посольству, а значит, и самому Давиду, и всему царству.

44
{"b":"139212","o":1}