ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пробудив в людях столь неукротимый дух, Неемия увидел, как его великий проект стал воплощаться в жизнь. Через пятьдесят два дня стена была закончена. Все ее части были полностью восстановлены, и, когда измученные строители, утирая потные, запорошенные пылью лица, наконец подняли глаза, чтобы осмотреть дело рук своих, они поняли, в чем заключалось величайшее достижение их лидера. Ему удалось укрепить их дух. Он дал им видение будущего и вселил в них решимость. Бедные кузнецы и энергичные дочери Шаллума, жители Заноаха из горного края, священники, начальники округов и торговцы объединились для создания нового общества.

Величие Неемии отражено еще в двух других его свершениях. Во-первых, он был достаточно дальновиден, и в процессе восстановления стены увеличил ее протяженность, так что внутри нее оказалось новое свободное пространство. И когда строительство завершилось, он сказал: «Город был пространен и велик, а народа в нем было немного, и домы не были построены». Конечно, Неемия рисковал, расширив город больше, чем требовалось в тот момент, но таким способом он объявил миру, что народ Израиля возвращается в свой город и на свою землю навсегда. Городу еще предстояло застраиваться и заселяться дальше. Это прекрасно поняли как возвратившиеся изгнанники, так и их враги.

Второе его свершение носит социальный характер. Многие бедняки, чтобы избежать голодной смерти, наделали долгов. Заплатить долги они не сумели, и богатые кредиторы выгнали их из родных домов. Неемия воспользовался пробудившимся национальным духом и убедил «знатнейших и начальствующих» вернуть поля и виноградники их прежним владельцам.

Таких успехов Неемия добился не только благодаря величию своих планов, но и с помощью собственного примера. Он и его слуги принимали активное участие в строительстве стены и ее обороне, появляясь всюду, где возникала нужда. Кроме того, он отказывался извлекать какую бы то ни было личную выгоду из своего положения правителя: «В продолжение двенадцати лет, я и братья мои не ели хлеба областеначальнического. А прежние областеначальники, которые были до меня, отягощали народ, и брали с них хлеб и вино, кроме сорока сиклей серебра».

Не мне советовать министрам Израиля ходить путями Неемии. Однако почему лидерам страны, которая клянчит у своих соотечественников в изгнании, требуется так часто повышать собственные оклады?

Неемия не отличался скромностью. Он прекрасно знал себе цену. История его рассказана в первом лице, и он то и дело повторяет: «Помяни, Боже мой, во благо мне все, что я сделал для народа сего!» Мудрецы не одобряли того, что Неемия «соблюдал свои интересы». Они предпочитали Ездру Книжника. Опекал ли Бог Неемию или нет, нам знать не дано. Да это и неинтересно. А интересно то, что Неемия получил самый замечательный памятник, какой только мог предложить ему еврейский народ, — место в Библии. К его чести, он упомянут в его собственном отчете наряду со множеством других людей, которые восстановили Иерусалим 2500 лет назад, людей, которые, презрев филантропию, просто засучили рукава. Таких людей, как Езер, сын Иисуса, Ханания, сын Шелемии, Ханун из Заноаха, Садок, сын Иммера, будут помнить среди прочих еще долго после того, как последний из израильских сборщиков пожертвований от моря и до моря будет забыт.

ВОЛОСЫ

И родила жена сына, и нарекла имя ему: Самсон. И рос младенец, и благословлял его Господь. И начал Дух Господень действовать в нем в стане Дановом, между Цорою и Естаолом.

Книга Судей Израилевых, 13, 24–25

Одним из самых унизительных поражений, какое могло угрожать библейскому герою, была гибель от руки женщины. Тем не менее немало именитых мужчин претерпели этот позор. Ханаанский генерал Сисара получил смертельный удар от Иаили; повстанец Савей, сын Бихри, в буквальном смысле потерял голову из-за умной женщины в Авеле, которая ее отсекла; а Авимелех, сын Гедеона, погиб от обломка жернова, сброшенного на него женщиной со стены Тевеца. Впрочем, у Авимелеха хватило соображения, как выйти с честью из скверной ситуации. При последнем издыхании он сказал своему оруженосцу: «Обнажи меч твой и умертви меня, чтобы не сказали обо мне: «женщина убила его». Ну и оруженосец послушно пронзил его.

Однако все вышеперечисленные убиения не несут в себе ничего специфически «женственного». С тем же успехом их могли совершить и мужчины. Но не такова судьба Самсона. Ловушка, расставленная Далидой, чтобы поймать нашего героя, самого сильного человека во всей Библии, могла быть подстроена только женщиной, изучившей слабости своего любовника и жертвы.

Библия полна рассказами о героических деяниях Самсона. Он голыми руками разорвал льва пополам, сразил тысячу человек ослиной челюстью и не только поднял ворота Газы, но и нес их на плечах почти до Хеврона (пятьдесят миль по прямой). Его подвиги приравниваются к подвигам Геркулеса — эффектные, иногда крайне жестокие и в любом случае невероятные. Но в конечном счете Самсон заслуживает, чтобы его помнили не только из-за его мышц. Правда, как судья Израиля он был несколько не на своем месте, однако ему нельзя отказать в исключительной отваге.

Разделавшись со львом, Самсон несколько дней спустя завернул поглядеть на труп, «и вот, рой пчел в трупе львином и мед». Мед выглядел очень соблазнительно, и Самсон даже не вспомнил, что пчелы отнюдь не славятся своим радушием, а зачерпнул горсть «и пошел, и ел дорогою». Ну, естественно, чтобы засунуть руку в пчелиный улей особой силы не требуется, а вот смелости — так даже очень. Пару поколений спустя сын царя Саула Ионафан также наткнулся на медовые соты. Однако Ионафан не дал волю рукам (хотя ранее в тот день прикончил двадцать филистимлян). Нет, он, «протянув конец палки, которая была в руке его, обмакнул ее в сот медовый и обратил рукою к устам своим, и просветлели глаза его».

Поскольку Самсон был абсолютно бесстрашен и слегка чудаковат, нормальные люди немножко его сторонились. Волосы у него отросли густые и падали ниже плеч. Наши мудрецы сказали про него: «Волосы его были подобны рожковому дереву». И еще они сказали: «Плечи Самсона были шириной в шестьдесят локтей!» Учитывая, что обычный локоть имеет в длину от шестнадцати до двадцати дюймов, это можно счесть преувеличением. Однако Самсон действительно выглядел не по-людски; кроме того, он и чувствовал не по-людски: как и Каин, он принадлежал к самым первым асоциальным личностям.

Родился Самсон в колене Дановом, и обстоятельства его появления на свет окружены тайной. Его мать, остававшаяся неплодной до того дня, когда забеременела им, утверждала, что ангел предсказал ей рождение сына-назорея. Соседи — надо ли об этом говорить? — не слишком поверили этой версии. Даже тогда беременность, как результат ангельского визита, вызывала подозрения — и очень. Те, кто уверовал, видели Самсона в ореоле святости, однако неповерившие держали свои сомнения при себе: он был не из тех, с кем схлестываются по доброй воле. Как бы то ни было, Самсон, хотя и предназначенный Богом для одинокой аскетической жизни, вырос любителем повеселиться. Большую часть своей юности он дружил с филистимлянами, ходил на их вечеринки, крутил с их девушками. Но в глубине души оставался одиночкой.

В жизни Самсона были три женщины. Первой — его жена-филистимлянка, родом из Фимнафы (Библия не озаботилась сообщить нам ее имя). Она «понравилась Самсону». Но затем разонравилась: Самсон бросил ее вскоре после свадебного пира. Другой была блудница из Газы, подружка на одну ночь. Третьей стала Далида, сгубившая его. Как написано: «После того полюбил он одну женщину, жившую на долине Сорек; имя ей Далида». Термин «любовь», следует заметить, не употреблен в отношении двух других.

Кто же такая была Далида, пленившая сердце нашего героя? Никуда не денешься, кроме ее имени, мы о ней ничегошеньки не знаем. Нам нравится представлять ее себе, как и Сен-Сансу, судя по его опере, красивой и обворожительной, быть может, даже нежной и любящей. Нам бы хотелось думать, что она была достойна человека самсоновского калибра. Но Библия не дает нам для этого ни малейших оснований. Из имеющейся информации мы можем только заключить, что она завладела вниманием Самсона, поскольку он не то квартировал у нее, не то часто навещал — каждый день и каждую ночь. Сожительство без благословения священнослужителя в те времена было редкостью. Так была ли Далида блудницей, как утверждали некоторые высокообразованные литераторы? Увы, это остается неясным. Ясен нам только ее характер, о котором свидетельствуют ее поступки.

42
{"b":"139212","o":1}