ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Колену Данову «чего бояться с кораблями?», а «Асир сидит на берегу моря, и у пристаней своих живет спокойно». Но самые яростные свои нападки она припасла для жителей Мероза на территории Гада: «Прокляните Мероз, говорит Ангел Господень, прокляните, прокляните жителей его за то, что не пришли на помощь Господу, на помощь Господу с храбрыми».

Оглядываясь назад, трудно винить их за нежелание воевать. В то время не существовало центральной власти, не было духа единения или узаконенных обязательств. Если их собственные аборигены и выходили когда-либо из повиновения, то они всегда могли заключить временный союз с каким-нибудь из соседних колен Израилевых.

Рувим и Гад были закоренелыми изоляционистами. Еще в дни Моисея, когда колена Израилевы стояли на восточном берегу Иордана в стране Галаад перед завоеванием Ханаана, они хотели мирно поселиться там и махнуть рукой на все остальное. Моисей пришел в ярость: «Братья ваши пойдут на войну, а вы останетесь здесь? Для чего вы отвращаете сердце сынов Израилевых от перехода в землю, которую дает им Господь?» И он продолжал отчитывать их, грозить им еще сорока годами в пустыне, если они откажутся взяться за оружие. В конце концов они уступили — но с условием, что по окончании кровопролитий они смогут вернуться на восточный берег Иордана, который прельстил их своими пастбищами.

С ходом времени высокая степень коллективной ответственности мало-помалу сходила на нет. Артачившиеся не были принципиальными отказниками в нашем смысле слова: никаких моральных или идеологических возражений против войны как таковой у них не имелось. Им просто нравилась мирная, спокойная жизнь. И далеко не всегда рядом оказывались вожди калибра Моисея с его провидением будущего, чтобы напомнить им об их долге.

Но вернемся к Саулу. Он понимал, что «мобилизация сырым мясом» была прекрасным одноразовым средством, но не годилась для постоянного пользования. А потому он решил создать регулярную армию из трех тысяч профессиональных воинов. Царь Давид, его преемник, увеличил численность регулярной армии, добавил к ней отряды наемников и спецчасти. Тем не менее во время войны свои главные военные силы он все еще черпал из резервистов.

Кстати, уже был прецедент — и более кровавый — с использованием «сырого мяса» для сбора войск. Вполне вероятно, что Саул почерпнул свою идею именно из того случая. Началось это (Книга Судей Израилевых, 19) в Гиве, том самом городе вопящих вениамитян. Тогда толпа жителей в легком подпитии начала ломиться в двери почтенного пожилого обывателя, который приютил на ночь незнакомого левита с его наложницей. Они требовали левита — в гомосексуальных целях. Старец счел это требование чересчур гнусным, о чем и поставил их в известность. При этом он предложил им свою девственную дочь и наложницу своего гостя. «Смирите их, и делайте с ними, что вам угодно, — заявил он толпе с мужественным великодушием, — а с человеком сим не делайте этого безумия». Чтобы умиротворить толпу, левит «взял свою наложницу, и вывел к ним на улицу. Они познали ее, и ругались над нею всю ночь до утра». К тому времени наложница была уже мертва, и ее огорченный и возмущенный господин разрезал бедняжку на двенадцать частей и отправил кусок за куском во все территории. «И вышли все сыны Израилевы, и собралось все общество, как один человек, от Дана до Вирсавии», чтобы отомстить за смерть бедной девушки и дать битву гнусным вениамитянам. Это была самая большая мобилизация за всю историю Двенадцати Колен. Не было ни принципиальных отказников, ни дезертиров, ни убежденных домоседов. Да и как же иначе? Это ведь была гражданская война, клановая кровная месть! Ну кто бы упустил такой случай?

ПОГРЕБЕНИЕ ОППОЗИЦИИ

И разверзла земля уста свои, и поглотила их и домы их, и всех людей Кореевых и все имущество.

Числа, 16, 32

Попробуйте вообразить вот такую сцену. Кнессет обсуждает вотум недоверия. Лидер оппозиции произносит огненную речь, разоблачая глупые ошибки и халатность правительства. Премьер-министр поднимается на трибуну для ответа. Откашлявшись, он поворачивается сначала к спикеру, потом к представителям нации. «Господин спикер кнессета, уважаемые депутаты, — говорит он, — быстрей убирайтесь со скамей оппозиции, если хотите избежать телесных повреждений».

По залу прокатывается волна смешков. Представители прессы усердно записывают последнюю остроту премьера. Он явно в хорошей форме. И тут раздается жуткий треск — пол зала заседаний кнессета разламывается пополам.

Столпотворение. Депутаты срываются с места, мечутся по проходам, вопят, обезумев от паники. Голос спикера перекрывает шум, призывая к порядку. Еще несколько секунд — и конец. Вся оппозиция целиком — депутаты, их помощники, секретари и рассыльные — поглощена землей. В воцарившейся мертвой тишине слышатся только размеренные шаги премьер-министра, возвращающегося на свое место в зале. Члены разных коалиционных партий в страхе следят за ним — и особенно те, кто принадлежит к крохотной, но ужасно надоедливой ультраортодоксальной фракции.

Нет, я не намерен проводить сравнения между какими бы то ни было членами кнессета и Кореем, Дафаном и Авироном, которые возглавили оппозицию Моисею, пока Израиль все еще блуждал по пустыне. И я не собираюсь заходить так далеко, чтобы сравнивать кого-то из недавних израильских премьер-министров с Моисеем. Я просто хочу привлечь внимание читателя к способам, которыми пользовались в те далекие дни, чтобы заткнуть рот оппозиции.

Согласно одной легенде, Моисей был избран вести народ Израиля из-за великой заботливости, какой он окружал своих овец, когда был юным пастухом в земле Мадиамской. «Есть у тебя жалость точно так же вести стадо человеческое, и будешь ты пастухом стада Моего, Израиля». Так говорил Святый и Благословенный Моисею. При более внимательном рассмотрении оказывается, однако, что несравненные таланты Моисея как вождя имеют мало общего с жалостью. Милосердие едва ли можно назвать самой главной его чертой. Да и сам Бог, на которого такое впечатление произвел мягкосердечный пастух, не проявлял особого сострадания к народу Израиля, бродившему по пустыне. Достаточно будет трех примеров.

I. Народ Израиля сожительствовал с дочерями Моава и Мадиана и даже кланялся их богам. В наказание Моисей казнил всех начальников колен, убив моровой язвой двадцать четыре тысячи.

II. После смерти Аарона народ Израиля пожаловался на голод и жажду (не в первый раз, между прочим). В наказание множество людей погибло от укусов ядовитых змей.

III. Большинство соглядатаев, посланных разведать землю Ханаан, пессимистически оценили шансы на ее завоевание. В наказание они были поражены смертью. Только двое, которые высказались в пользу завоевания, остались живы (что подводит нас к вопросу: зачем посылать разведчиков, если не относиться к их выводам серьезно?).

Однако наиболее свирепым орудием подавления было левитское Бюро охраны правопорядка, то есть личная полиция Моисея.

Тем, кто рисует левитов как чистых сердцем среброустых поэтов Святого Храма, свистящих в свои флейты и бренчащих на своих лирах, следовало бы вспомнить, что этот святой орден начал свою карьеру как зверски жестокий полицейский отряд. Он был учрежден немедленно после истории с золотым тельцом. Когда Моисей увидел, как народ пляшет и ликует вокруг золотого тельца, которого его брат Аарон отлил из золотых серег народа (их носили все — жены, сыновья и дочери) в ознаменование спасения из Египта, он собрал членов собственного колена, колена Левия, и отдал им следующие распоряжения: «Возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего». Проводя эту операцию, левиты истребили три тысячи человек (хотя, интересно заметить, брат Моисея Аарон, отливший золотого тельца, остался цел и невредим).

31
{"b":"139212","o":1}