ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Руфь и Вооз не были юной парочкой, впервые оказавшейся на пороге любви. Руфь уже была замужем, и, хотя нам ничего не известно о матримониальной истории Вооза, мы твердо знаем, что он не был безусым юнцом. С девственностью он расстался не в эту ночь. Когда он обнаружил возле себя Руфь, то с полной уверенностью предположил, что она пришла не для того, чтобы обсудить с ним урожай пшеницы. Они, взрослые люди, прекрасно понимали, что именно влечет их друг к другу. Появление Руфи на гумне сказало Воозу, что он ее интересует, — точно так же, как его заботливое отношение к ней в дни жатвы, показало ей, какие чувства им руководят. Но ее слова «простри крыло твое на рабу твою» объяснили ему и еще кое-что: Руфь интересовал брак, а не мимолетная связь.

Вооз оказался перед старой-престарой дилеммой. С одной стороны, он был добропорядочным, честным человеком, и его намерения относительно Руфи были самыми серьезными. Но соблазнительная близость хорошенькой женщины в романтичной обстановке ночного гумна оказала свое воздействие. Следующие его слова указывают на множество противоречивых чувств. «Хотя и правда, что я родственник; но есть еще родственник ближе меня. Переночуй эту ночь; завтра же, если он примет тебя, то хорошо, пусть примет; а если он не захочет принять тебя, то я приму; жив Господь! Спи до утра».

Порядочность заставила Вооза сказать ей, что есть еще мужчина, чье родство дает ему преимущество, если он решит жениться на ней. Но страсть к ней заставила его поклясться Богом и умолять ее остаться.

Традиционные комментаторы предпочитают не понимать эти строки. Раши, например, объясняет: «Спи до утра — одна». Иными словами, Вооз сумел возобладать над своими грешными инстинктами и попросил Руфь о том же. Эта мидрашская тропа истоптана давным-давно. «Рабби сказал, что всю ночь напролет дурной позыв беспокоил его и терзал его, и искушал многим и многим: она не замужем, а ты не женат, ты ищешь женщину, а она ищет мужчину. Встань и совокупись с нею, и ты получишь ее чрез сожительство. И он заклял свою дурную потребность — «жив Господь!», а женщине сказал «спи до утра». Раши добавляет, что Вооз «поклялся, что не возьмет ее иначе как в браке». Мидраш дает нам еще одно трогательное описание, как Руфь лежала у его ног шесть долгих часов, пока «всю ночь напролет Вооз лежал ничком и повторял: «Господь Вселенский, Тебе ясно ведомо, что я не коснулся ее». Мудрецы, подобно любому читателю Библии, имеют право истолковывать текст согласно своему пониманию, но мне кажется, что на этот раз они не уловили сути. Руфь и Вооз были лишь одной из множества пар, которые занимались любовью среди снопов. Положить конец таким романтичным ночам смогло только изобретение комбайна — но произошло это много позже. А Руфь и Вооз жили в эпоху серпа и снопа.

Руфь пришла на гумно и легла с Воозом, потому что так ей велела Ноеминь. Эта мудрая женщина распознала суть отношений между ними. Как и Вооз, она знала, что имеется еще один, более близкий родственник. Но жатва кончилась, и, хотя они были влюблены, Вооз воздерживался от решительного шага не то из робости, не то зная, что у него на пути стоит другой мужчина. Ноеминь же не интересовал просто родственник, который мог жениться на Руфи. Она наметила именно Вооза. А потому спланировала ночную сцену, подобрала исполнителей и срежиссировала ее. Она хотела, чтобы Вооз сдвинул вопрос о браке Руфи с мертвой точки.

Мы можем предположить, что Руфи предписывалось показать намеченному жениху, как малы его шансы когда-либо встретить другую такую женщину. Имеющий уши и т. д. Руфь исполнила наказ, без сомнения добавив собственные штрихи. Вооз в эту ночь узнал, что молодая вдова с полей Моавитских была женщиной исключительных качеств. Всякий «познавший ее» вряд ли был способен ее забыть.

Занялась заря следующего дня, и Руфь поспешила домой и доложила Ноемини, как она не теряла времени под луной. Мудрая Ноеминь предсказала: «Человек тот не останется в покое, не кончив сегодня дела». Рыбка проглотила наживку, крючок, леску и грузило.

И действительно, в это утро мы видим нового Вооза. Полный энергии и решимости он отправляется добиться своего — Руфь должна принадлежать ему! Хотя в груди у него бушует буря, каждый его шаг предусмотрен и обдуман. Он знает, что должен убрать со сцены другого родственника. Он приходит к городским воротам, собирает десять старейшин и ждет конкурента. Он не приглашает его прийти для обсуждения вопроса, а просто сидит и ждет, чтобы тот прошел мимо, — так его желание получить Руфь в жены меньше бросается в глаза. Эй, друг, «зайди сюда, и сядь здесь», — зовет его Вооз, когда конкурент появляется у городских ворот. Но под напускной небрежностью Вооз кипит и пылает. Он сообщает конкуренту, что у того есть право выкупить землю Ноемини и советует воспользоваться этим. И добавляет, что в противном случае он, Вооз, будет счастлив ее выкупить, как следующий по родству. Тот сказал, что выкупит. И тут Вооз сдает своего козырного туза: «Когда ты купишь поле у Ноемини, то должен купить и у Руфи Моавитянки, жены умершего, и должен взять ее в замужество, чтобы восстановить имя умершего в уделе его». Иными словами, Руфь неразрывно связана с полем. Кто приобретет землю, должен будет приобрести и вдову. Вооз не забывает упомянуть, что вдова — моавитянка, то есть дочь народа, стоящего ниже Израиля. И соперник идет на попятный. «Не могу я взять ее себе, чтобы не расстроить своего удела». Вооз не теряет ни минуты. Едва тот отказывается от сделки, как он совершает все необходимые юридические действия — для чего заранее и собрал старейшин. «И взял Вооз Руфь, и она сделалась его женою».

Тактика Вооза была хитроумной и велась по правилам честной игры. Причина, по которой другой родственник отказался от своего права, не имела никакого отношения к законам левирата. Он отреагировал, как всякий нормальный мужчина, как до изобретения комбайна, так и после. Если бы Вооз начал с заключения брака, тот мог бы и заинтересоваться. Но Вооз предложил сделку в тщательно продуманном порядке: сначала поле и только затем приложение к нему. Родственник, естественно, заподозрил, что с вдовой что-то не так, раз ее не предлагают саму по себе. Поле, решил он, приманка, чтобы взвалить на него ответственность за вдову. Приведенная им причина — нежелание расстраивать свой удел — абсолютно не убедительна.

Итак, в финале Вооз получил Руфь, Руфь получила Вооза, а Ноеминь получила обеспеченную старость. Всякий, кому угодно рассматривать историю Руфи как историю первой обращенной в иудаизм, а Руфь — как наидобродетельнейшую прабабушку царя Давида, имеют на это полное право. Однако истинная тема этой истории — любовь, стратегическое планирование и волшебство летней ночи среди снопов.

ГЕРОЙ ЧЕЧЕВИЧНОГО ПОЛЯ

Люди мужественные, воинственные, вооруженные щитом и копьем; лица львиные — лица их, и они быстры, как серны на горах.

Первая книга Паралипоменон, 12, 8

Отрок, с таким великолепием расставивший угощение, был не в силах справиться с волнением. Он один был избран служить этой троице, самым знаменитым героям царства на их ежегодном пиру. Застенчиво прижимаясь к стене, он позволил своим глазам оглядывать залу, и они остановились на Евиезере Анафофянине, могучем, но меланхоличном священнике, который налегал на пироги с фиговой начинкой. Елиам из Гилы, сын Ахитофела (известного советника царя) и отец знаменитой красавицы Вирсавии, беседовал со своим зятем Урией Хеттеянином. Как всегда, выражение на лице Урии было загадочным. Отрок поглядел на другую часть залы, и взор его тотчас с восхищением остановился на мощной мускулатуре Елеазара, сына Додо, который как раз хлопал по спине Иттая, сына Рибая, не знающего промахов лучника из сынов Вениаминовых. Ванея, сын Иодая, посмеивался, поглаживая изукрашенное копье, которое вырвал из рук египтянина, настоящего великана, а затем сразил его этим же копьем. Он принадлежал к немногим присутствовавшим там в тот день, кто знал, что получит из рук царя орден «За выдающиеся заслуга». Гул разговоров, перемежавшийся клацаньем доспехов и оружия, замер, и в зале воцарилась благоговейная тишина: в нее вступил царь Давид в сопровождении своего секретаря Иосафата, сына Ахилуда, и начальника штаба Иоава. Благодушествуя в обществе своих тридцати отборных воинов, царь непринужденно развалился на троне. Секретарь не стал тянуть время. Он вытащил из-за пояса свиток и начал зачитывать его присутствующим.

21
{"b":"139212","o":1}