ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И знаменитый этот поцелуй стал яблоком раздора среди комментаторов Священного Писания. В конце-то концов невозможно, немыслимо было допустить, чтобы Иаков — патриарх, родоначальник Двенадцати Колен, муж до того праведный в глазах Бога, что получил новое имя и стал Израилем, — чтобы он оказался повинен в плотском желании или хотя бы в нескромном поведении. А потому мудрецы израильские не поскупились на всевозможные толкования, убеждающие нас, что добродетельность Иакова поистине ничем не запятнана.

Один из этих толкователей, Моше бен Нахман (Нахманид), авторитетно указывает, что «Рахиль была еще ребенком, слишком юной девочкой, чтобы пробудить мужское чувство, и что грамматически (sic!) совершенно очевидно, что поцелуй был не в губы, а в темя или в плечо».

Другой комментатор настаивает на том, что все поцелуи похотливы за исключением трех: поцелуя возвеличивания, какой Самуил дал Саулу, когда помазывал его на царство; поцелуя душевного облегчения, каким Моисей после долгой разлуки поцеловал Аарона, и поцелуй прощания, каким Ноеминь поцеловала Орфу. Однако в этом списке не учтено решение рабби Танхума бар-Аббы (Палестина, IV век н. э.) включить в него «поцелуй между родственниками, каким Иаков поцеловал Рахиль», свою двоюродную сестру.

Но как бы ни относиться к такому толкованию, факт остается фактом: оно не учитывает, что Рахиль, когда Иаков целовал ее, во всяком случае, не знала о своем родстве с ним. (Разумеется, она-то была лишь матриархом, тем не менее мудрецам следовало бы подыскать то или иное приличное объяснение поведению этой девицы.) Иаков же, со своей стороны, вполне отдавал себе отчет, как именно поступает, откладывая на самый конец сообщение о том, кто он такой. И задним числом становится ясно, что поступил он правильно: этот поцелуй у колодца поддерживал страсть Рахили семь долгах лет и одну неделю.

То, что Иаков разрыдался, едва поцеловав девушку, ясно характеризует его эмоциональное состояние, хотя наши ученые мудрецы и этому отыскали совсем иное истолкование. Некоторые считают, что Иаков заплакал, внезапно спохватившись, что позабыл привезти подарки своим родным. В конце-то концов его дедушка Авраам, отправляя своего раба Елиезера в Харран подыскать невесту Исааку, снабдил старика богатыми дарами.

Но есть и другие объяснения. Один комментатор утверждает, что, поскольку Иаков обладал даром пророчества, в тот момент он уже знал, что Рахиль не будет погребена рядом с ним. А еще один придерживается мнения, будто Иаков зарыдал от стыда: он понял, что пастухи осуждают его, возмущенные развратным поведением, которое он позволил себе со своей кузиной.

Мудрые объяснения мудрыми объяснениями, но совершенно очевидно, что слезы Иакова были и слезами радости. Ему пришлось бежать из родного дома, спасаясь от разгневанного брата. Затем он много дней странствовал по чужим краям, не зная, какая угроза может подстерегать его за следующим холмом. И вот наконец-то он в безопасности! Вот сейчас его радушно встретят родные его матери. А поскольку он еще не мог знать, какой негодяй его дядя Лаван, то и дал волю своим чувствам. Плохое осталось позади. Впереди его ожидало только хорошее. На горизонте манила любовь. Вот Иаков и разрыдался от облегчения и благодарности.

Рахиль заметила слезы Иакова. Юная пастушка видела этого молодого человека в действии, а теперь поняла, насколько он нежен душой. Она знала, что в ее жизни настал поворотный миг. Внезапно перед ней появился молодой незнакомец из дальней земли. Эта их первая встреча у колодца была чудесной даже в мельчайших деталях. Величайшей удачей для них. Такое неугасимое воспоминание было необходимо им обоим, чтобы обретать в нем поддержку в течение последующих лет среди грядущих тяжких испытаний.

В этот день Иакова ждал еще один поцелуй — поцелуй Лавана, отца Рахили, человека, который испортил ему, как мог, следующие двадцать лет жизни. Если Иаков и правда обладал даром пророчества, по утверждению одного из мудрецов, то остается лишь пожалеть, что ему не открылось, как Лаван обманет его почти тем же способом, каким он, Иаков, не так давно обманул своего слепого отца Исаака.

Иаков остался у Лавана и начал трудиться на него. Месяц спустя Лаван осведомился у своего юного племянника: «Скажи мне, что́ заплатить тебе?» Но вместо того чтобы заключить с дядюшкой контракт — ошибка, которая ему дорого обошлась, — Иаков ответил просто: «Я буду служить тебе семь лет за Рахиль, младшую дочь твою». Вот так Иаков оказался в лапах у своего бессердечного и подлого дяди. Лаван без труда понял, как велика любовь Иакова к его дочери и на какие жертвы он пойдет ради нее. И тотчас же начал строить хитрые планы. В голове у него зародилась коварная мыслишка, осуществившаяся семь лет спустя.

Любовь слепа, гласит пословица, но именно любовь дала силы Иакову трудиться ради юной Рахили. Семь мучительных лет Иаков работал ради любимой не покладая рук. Двадцать лет спустя, когда он бежал от Лавана, он смог излить свой гнев на дядю: «Я томился днем от жара, а ночью от стужи; и сон мой убегал от глаз моих».

Но в Библии написано: «И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее». Всякий раз, когда я читаю этот стих, мое сердце обжигает зависть — зависть к тому, кто написал эту историю и сумел сочинить эту прекраснейшую из фраз, и зависть к Иакову, испытавшему такую великую любовь и полностью предавшегося ей, когда Рахиль, наконец, стала его женой.

Правда, эти первые семь лет прошли для Иакова, как дни, но его слова, обращенные к Лавану много лет спустя — «сон мой убегал от глаз моих», помогают нам понять, какие муки он терпел тогда. Для Иакова это были тяжкие годы, плохие годы. Ведь, по сути, он был рабом Лавана. Рабом холодного и корыстного человека. Лаван знал, что, во-первых, его жертва не может вернуться домой из страха перед местью брата, и, во-вторых, он знал, как глубоко тот любит Рахиль, его, Лавана, младшую дочь.

Однако в первую очередь Иаков был рабом любви. Жизнь в земле Харран четыре тысячи лет назад не слишком походила на жизнь в современном студенческом общежитии. Возможно, пригоняя овец с пастбища, Иаков иной раз и видел возлюбленную своей души, но, безусловно, он никогда не оставался с ней наедине, а уж о сколько-нибудь интимных отношениях и речи быть не могло. Библия посвящает этим семи годам всего один стих. Восполнять подробности предоставляется читателям — томление, сердечные муки, тоскливое одиночество.

В Библии можно найти бесчисленные параллели с нашими временами, и многие подходят к библейским персонажам и событиям с нынешними политическими мерками. Но конечно, имей Иисус Навин в своем распоряжении пару пачек динамита, да командуй царь Ахав хотя бы одной танковой дивизией, да проводись в дни царя Соломона демократические выборы, Библия была бы совершенно другой. Только сердце, исполненное, подобно сердцу Иакова, любви и томления, бьется в муках сегодня точно так же, как тогда в земле «сынов востока» у колодца.

Но даже терпеливый страдалец Иаков не мог вообразить, что день его свадьбы, суливший конец морю его бедствий, если воспользоваться словами Гамлета, станет кульминацией всех испытаний и мучений, которые он претерпел во имя любви.

До конца жизни помнил Иаков то утро, когда он проснулся, повернулся к своей жене и… «оказалось, что это Лия». В подобных случаях человек очень медленно осознает и воспринимает всю меру произошедшего. Сначала Иаков понял лишь то, что стал жертвой подлейшего обмана. Позднее, терзаемый жгучим стыдом и отвращением, он заново пережил в мыслях подробности своей брачной ночи: как он во тьме обнимал теплое, нежное тело, как шептал: «Рахиль, Рахиль» не в те уши, как познал Лию со всей полнотой своей любви к Рахили и томления, которые подавлял на протяжении семи лет.

Только тогда смог Иаков постичь всю горечь и унижение, какими обернулась эта ночь для обеих сестер: для той, что лежала в его постели и до утра слушала клятвы любви, обращенные к другой; и для той, что молча без сна лежала в соседнем шатре до зари и воображала происходящее на брачном ложе молодой пары. Эта тема требует великого искусства. Мы, читатели, способны лишь попытаться вообразить напряжение чувств, волны желания и мук, которые колебали ночной воздух под небесами Харрана.

2
{"b":"139212","o":1}