ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С другой стороны, вполне возможно, что конформистская реплика Михея была просто насмешкой над всем этим до крайности нелепым ритуалом. Ахав и Иосафат «сидели каждый на седалище своем, одетые в царские одежды, на площади у ворот Самарии, и все пророки пророчествовали пред ними». Нет, вы только представьте себе эту сцену! В любом случае пророчество Михея удивило всех, а особенно Ахава, который решил выговорить ему за такое поведение. «Еще и еще заклинаю тебя, чтобы ты не говорил мне ничего, кроме истины во имя Господа». Это показывает, какого мнения на самом деле Ахав был о придворных пророках, а также, что от Михея-то он ждал правды.

Тут Михей собирается с духом и выкладывает слова Господа. Он ничего не говорит о том, кто будет победителем, а сосредотачивается только на одном моменте: Ахав на этой войне погибнет. Реакцию Ахава предвидеть нетрудно — я же говорил! Он оборачивается к Иосафату: «Не говорил ли я тебе, что он не пророчествует о мне доброго, а только худое?» Само пророчество Ахава словно бы и не интересует. Он зол, что пророк посмел не согласиться с ним. Однако пророчество все же как будто попало в цель, как мы убедимся позднее.

Теперь Михей оборачивается к придворным пророкам и обрушивается на них. Он объявляет, что их лжепророчество — хитрость Бога, и цель его — толкнуть Ахава на войну, чтобы там он нашел смерть. Седекия, сын Хенааны, возмущен. Он снова надевает свои железные рога, подходит к Михею и бодает его в щеку. Подтекст: вот что бывает, когда ты плюешь на консенсус. Однако Седекией, возможно, двигала не только нетерпимость. Гильдию улыбчивых пророков, пожалуй, просто мучило опасение, что позиция Михея угрожает их синекурам.

И вот тут-то Михей, сын Иемвлая, неизвестный пророк, доказывает, что он скроен из того же материала, что и все великие пророки. Он доказывает, что достоин быть коллегой Иеремии, Амоса и Илии, которые подвергались гонениям от власть имущих за свои неортодоксальные мнения.

Несмотря на то что он один среди сотен врагов, несмотря на то что за свои верования он может поплатиться жизнью и ему это известно, несмотря на великий соблазн напророчить что-нибудь хорошее и тем спасти свою шкуру, Михей отказывается отречься от своих слов. Ахав повелевает бросить его в темницу, где его будут кормить «скудно хлебом и скудно водою, доколе я не возвращусь в мире». Мужественный пророк не устрашен. «Если возвратишься в мире, — говорит он, — то не Господь говорил чрез меня».

Ахав отправляется на войну. Вопреки его внешнему пренебрежению к жуткому пророчеству, оказывается, он встревожен. Он решает не надевать в сражение свои царские одежды, чтобы не стать мишенью сирийских лучников. Тем не менее пророчество Михея сбывается: случайная стрела поражает грудь Ахава сквозь швы лат.

Ахав не принадлежит к числу популярных библейских царей. Его досье не слишком благоуханно. И все же он достоин памяти из-за благородства, которое он проявил в свой последний день. Смертельно раненный, он продолжает стоять в колеснице во главе своих воинов, чтобы поддерживать их боевой дух. Кровь из раны лилась в колесницу, пока вечером он не умер.

К концу главы испытываешь неприятное разочарование, потому что автор текста не озаботился сообщить нам, что произошло с Михеем, нашим героем, после его заточения. Был ли он казнен, потому что его пророчество сбылось? Стал ли он героем, вернувшись в свою деревню, потому что сказал правду и остался жив? Может быть, его линчевала патриотическая чернь за то, что в военное время он подрывал дух армии и народа? Но хотя его конец и неизвестен, о нем всегда будут помнить как о воинствующем пророке. Интересно еще одно: хотя Ахав всю жизнь боролся с пророком Илиею, который презирал его за нарушение всех норм правосудия и морали, последняя его конфронтация была с безвестным пророком. Есть, говорят нам мудрецы, те, кто обретают негаснущую славу благодаря единственному своему поступку. И таким был Михей у ворот Самарии.

ГЛАВНЫЙ РАВВИН ЕЗДРА

Сей Ездра вышел из Вавилона. Он был книжник, сведущий в законе Моисеевом, который дал Господь, Бог Израилев. И дал ему царь все по желанию его, так как рука Господа, Бога его, была над ним. Потому что Ездра расположил сердце свое к тому, чтобы изучать закон Господень и исполнять его, и учить в Израиле закону и правде.

Книга Ездры, 7, 6, 10

Однажды в жаркий летний день в середине августа к окраине Иерусалима приблизился большой караван. Лица путешественников пылали от волнения, а их взгляды были с надеждой устремлены на человека, шедшего во главе их. Около тысячи семисот членов разных семей, возвращавшихся в Сион, добрались до гор Иудеи под водительством Ездры, священника-книжника. В кармане у Ездры был указ персидского царя Артаксеркса. Назначение, которое сделало Ездру первым духовным вождем евреев, вознесенным на эту высоту царской грамотой. Иными словами, неведомо для себя Ездра стал первым главным раввином в истории Израиля.

Нет сомнения, что в наши дни многие граждане Израиля видят своего духовного руководителя в одном из двух главных раввинов — сефардов и ашкеназов. Также, без сомнения, многие не признают за ними этого лидерства, либо будучи неверующими, либо выбрав для себя какого-то другого духовного руководителя. Я бы, например, не рекомендовал ни тому, ни другому главному раввину Израиля публиковать какие-либо толкования, если они противоречат мнению покойного Любавического ребе из Бруклина. А то как бы им не пришлось призвать полицию для умиротворения местных последователей Любавического ребе. Этот достоуважаемый лидер превознесен выше всех других за свои духовные добродетели. Главный раввин, подобно Ездре-книжнику, всего лишь светский политический назначенец, а это отнюдь не гарантирует, что ему по плечу роль пастыря человеческих душ.

Хронологически Ездра — последний религиозный лидер в Библии. В разные времена и в разных рангах у него было много предшественников. Одни были активными политиками, других интересовали только законы Бога. Некоторые сами всячески добивались величия, другим величие навязывалось. Среди них были пророки и священники, даже судьи и цари, но все они обрели свою духовную именитость, благодаря народному признанию. Никто из них не размахивал царским указом перед лицом народа. Это нововведение сберегалось для Ездры-книжника и его преемников, главных раввинов, — да будет их век долог и счастлив.

Моисей стал вождем народа после воззвания к нему Бога из горящего куста. Бог, представившийся ему, как «Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова», возложил на Моисея кое-какие обязанности: «Итак пойди: Я пошлю тебя к фараону; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых». Ответ Моисея на это предложение был самоуничижительнейшим: «Кто я, чтобы мне идти к фараону и вывести из Египта сынов Израилевых?» Другими словами, у него все поджилки тряслись.

Моисей некоторое время мямлил, перечисляя все непреодолимые ожидающие его трудности: «А если они не поверят мне, и не послушают голоса моего, и скажут: «не явился тебе Господь»?» Бог обещал ему, что Фомы Неверные отбросят свои сомнения, когда он покажет им парочку фокусов, но Моисей все еще робел. Он сказал, что говорит тяжело и косноязычен. От такой отговорки гнев Господень возгорелся. А Моисей еще подлил масла в огонь: «Господи! пошли другого, кого можешь послать». Тут Бог окончательно вышел из себя, и застенчивый пастух был вынужден подчиниться приказаниям Божественной воли.

Совершенно ясно, что талантливый автор этой сцены приложил много усилий, чтобы донести до читателей свою основную идею, а именно, что Моисей очень упирался, прежде чем стать вождем Израиля. Автор набросал портрет идеального лидера — того, кто чурается власти и славы. Как получилось, что эти сведения не дошли до нынешнего поколения израильских кандидатов в вожди?

Когда речь заходит об израильских пророках, впечатление нередко создается самое неверное. Их иногда рисуют эксцентричными чудаками или неистовыми проповедниками, то потрясающими, то высмеивающими свою аудиторию. Или вдохновенными моралистами в башне из слоновой кости, которые настолько поглощены абстрактными размышлениями, что не замечают творящегося у них на заднем дворе. На самом же деле пророки были бесспорно духовными лидерами и деятельными участниками того, что происходило вокруг и в политическом, и в общественном смысле. Благодаря силе своей убежденности они часто оказывали большое влияние на политическую верхушку и на простой народ.

11
{"b":"139212","o":1}