ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Норман
Факультет уникальной магии 4 (СИ)
Рубиновое кольцо
Страховщик
Гороскоп птицы Феникс
Мое проклятие
Не та дверь (сборник)
Росомаха: Оружие Икс
Пока ты не спишь
A
A

Дарья Агуреева

УМНОЖЕНИЕ СКОРБИ

Ирине Лаптевой посвящается.

Никогда! Никогда я не прощу себе, что никак не повлияла на ход событий! Могла ли я что-нибудь сделать? Скорее всего — нет. Но ведь я даже не попыталась. А теперь… Теперь уже поздно. Остаётся только вспоминать её и ненавидеть себя. До сих пор не могу понять, как всё это случилось, что же послужило истинным прологом этой дикой истории. Хотя может быть, в конце нашего безумного века леденящего ужаса она и не вызовет. Но мне вряд ли удастся когда-нибудь избавиться от этого кошмара.

Нина… Моя лучшая подруга. Я любила её, наверное, больше, чем кого бы то ни было. Только вот не уберегла. Если попытаться как-то проанализировать события, то начать, пожалуй, надо с сентября. Как-то Нина пришла только ко второй паре. Даже не извинившись — мы должны были встретиться с утра, чтобы вместе ехать в университет, и я прождала её добрые пол часа — она, задыхаясь от гнева и сверкая глазами, принялась нагнетать обстановку:

— Маша! Это невыносимо!

— Что такое? — я раздумывала, стоит ли мне высказаться по поводу её бессовестного опоздания.

— Скажи мне, я — урод?

— Ага! — усмехнулась я.

— Я серьёзно! — она отмахнулась от моей иронии длиннющими ресницами.

— Я тоже, — непонимающе повела я плечами. Нина восприняла мои слова как исключительный комплимент.

— Я — дура? Я не умею общаться с людьми? Со мной скучно? — не унималась она. — Ну что же ты молчишь?

— Я киваю головой.

— Так в чём же тогда дело?! — ещё чуть-чуть, и она расщепила бы меня на атомы.

— Все мы немножко лошади, — я всё-таки продолжала её дразнить. Нина замолчала и уставилась на меня поледеневшими глазами.

— Что случилось? — перестала я кривляться.

— Я вот уже неделю общаюсь с самыми разными людьми. И это отвратительно! — она снова захлебнулась рассказом.

— Я как-то не улавливаю ход твоих мыслей.

— Маша, это можно объяснить только матом. Иначе никак!

— И всё же.

— Может быть, я — дурочка. Может быть, я начиталась глупых романов. Но если они умны и образованы, то я предпочитаю быть умственно отсталой!

— Ты меня уже утомила своими вступлениями. Давай-ка в темпе вальса.

— Только не кривляйся! — прищурилась Нина. Она тоже издевалась надо мной, намеренно опутывая словоблудием.

— Обещаю, — согласилась я.

— В последнее время меня мучил один каверзный вопрос. Вот нам по девятнадцать. В дом престарелых вроде рано. Мы свободны, без ярко выраженных порочных наклонностей, без детей и без прошлого… Покончим с без и посмотрим, что у нас в наличии. Молодость, хотя бы как констатация факта. Безусловная привлекательность. Кое-какое образование. По крайней мере, никто не обвинит нас в пошлости, вульгарности, серости и этакой настырной глупости, которая что-то сильно распространилась. И что же при этом? Одиночество! Комплексы! А вокруг? Вокруг какой-то хаос, разврат! Эти жуткие девицы кривили свои грязно красные губы и вздыхали над моей наивностью: «Любовь? Деточка, сколько тебе лет?» Ты оглянись, что творится! На них же пробу ставить негде! Ведь они в подмётки нам не годятся! Или у меня мания величия? И главное — мне тошно от всех этих их приключений. Я ухожу в монастырь! Понимаешь, я бы ещё успокоилась, если бы у этих дур были хоть какие-то романы. Так ведь нет! По-мой-ка! А эти дебилы, то есть кавалеры! Скоты! Самые настоящие!

— Печально, — прервала я её гневный монолог.

— Машенька! — она притихла. — Разве это нормально? Да плевать мне на пустоту, но ведь чем её забивают! Зачем? Зачем так над собой измываться?

— Ты у меня спрашиваешь? — усмехнулась я.

— Мне страшно, — она совсем сникла.

— Мне тоже, — почти искренне призналась я.

— Вот наши родители. Холят нас, лелеют, ни в чём не отказывают. И что же? Мы тоже будем в этой вонючей луже? Всё! В монастырь!

— Может, обойдётся? Зачем прятать голову в песок?

— А чем мы лучше других? — теперь уже она усмехалась.

— В конце концов мы пока что не спускались с лестницы.

— И не будем! — Нина опять начала злиться. — Я лично никогда не стану такой, как эти псевдоджульетты.

— Уговорила, — я стиснула ей руку. — Мы проживём долгую жизнь старых дев, остервенеем и сдадимся в какой-нибудь дом престарелых.

— Маш, — она вдруг изменилась в лице. — Со мной что-то не так.

— Что? — я даже испугалась, до того странно блестели её глаза. Она мне показалась бледной, нездоровой и чудовищно хрупкой. Может быть, она уже тогда чувствовала, чем всё это закончится, ощущала на себе дыхание бездны?

— Я и двух минут не могу спокойно просидеть! Изо все сил сдерживаюсь — никак! Это что-то невероятное! — она умоляюще шарила горящим взглядом по моему лицу.

— Да что такое? — повысила я голос.

— Это Саша, — она отвернулась.

— Какой ещё Саша? — оторопела я.

— Морозов.

— А! Этот псих опять что-то ляпнул?

— Да нет. Я… Вообще-то я не знаю, что происходит, — она путалась под моим внимательным взором. — Я не могу его видеть, понимаешь?

— Ещё как! — кивнула я.

— И не видеть тоже, — еле слышно закончила она.

Непосвященным трудно понять, в какой шок повергало это заявление. Слова Нины буквально подкосили меня. Итак, моя Нина оказалась неравнодушной к нашему однокурснику. Александр Морозов, безусловно, был яркой фигурой. Сам по себе, не благодаря намеренной бледности остальных. Невзрачность его внешности с лихвой компенсировалась звучным спокойным голосом, которым он вещал неблагодарным слушателям свои отнюдь не банальные идеи.

Но несмотря на солидный багаж знаний, потрясающие познавательные способности и удивительную начитанность, мне всегда представлялось, что Саша — всего лишь маленький мальчик, стремящийся нацепить на себя очередную маску, напялить на своё «я» какой-нибудь образ, почерпнутый из прочитанных книг. А фавориты среди них менялись в его арсенале почти со скоростью света. Он действительно блистал сообразительностью и незаурядным умом. Но! Никогда я не могла высказать своё отношение к нему без этого «но». Саша не вызывал у меня не то что тёплых чувств, но даже элементарного уважения. Его сарказм, какой-то непристойный цинизм, плохо прикрытый холодным, но ярким огнём его вообщем-то не красивых глаз, неизменно рождал во мне брезгливость, животную алчность самосохранения. Более того, мне почти физически было неприятно его общество — то ли из-за абсолютного отсутствия хоть какого-то эстетства в его жестах, манерах, поведении, то ли из-за граничащего с абсурдом самолюбования. Он никак не пытался скрыть своё пренебрежение к окружающим и, казалось, ожидал в ответ почитания, восхищения, даже жертвенности. Одним словом, Саша был довольно отвратительным типом, внушающим женской половине нашего курса омерзение. Но вот Нина… Её он всегда притягивал, интересовал. Однако я и предположить не могла, что это любопытство выйдет за рамки обычного эксперимента. Ведь она была так щепетильна в вопросах нравственности и порой поражала меня своей искренней приверженностью к романтизму, почти фанатичной верой в давно забытые идеалы. Что же это такое происходит? И всё-таки я недостаточно напугалась. Всё это представлялось мне не очень-то приятной, но увлекательной игрой. Я решила, что Нина, сияющая, женственная, красивая, от скуки или усталости ударилась в парадоксы. Я не думала, что это может быть опасно. Нет!

Не поборов своё нетерпение, она стала порывистой, резкой. Её как будто несло куда-то. Она вся устремилась к одной ей видимой звезде, завораживающей притягательным чарующим светом. За какие-то дни она полностью перевоплотилась. Трудно представить себе, до чего странными казались мне перемены, которые я была вынуждена наблюдать в этой милой солнечной девушке. Нина всегда очень трепетно относилась к своему внешнему виду. Месяца она посвящала поискам, нацеленным на пополнение своего гардероба, ни под каким предлогом не выходила из дома без умелого макияжа, часы тратила на причёску. Не раз я ловила на ней восхищённые взгляды прохожих, потому что результат её стараний был действительно изумителен. Она выглядела героиней какого-то старого романтичного фильма про счастливую любовь. И всё это рухнуло, испарилось, разом исчезло. Лёгкие струящиеся платья она неожиданно сменила на до боли знакомые джинсы и тёмные свитера, а волосы причёсывала теперь как девяносто девять процентов ленивых студенток. Зачем? Я и сама с трудом объясняла её поведение. Очевидно, Нина решила, что так она окажется ближе к Саше, презирающему любые условности.

1
{"b":"110035","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Надломленный крест
Страхослов (сборник)
Темный паладин
Судные дни
Песнь златовласой сирены. Сила Земли
Двадцать четвертая буква
Плесните любви, пожалуйста!
Милые обманщицы. Бессердечные